14603537

Ничего, хотя бы отдаленно напоминающего оборону крепости Осовец, не было в мировой истории ни до, ни после.

Это история о том, как маленькая крепость остановила целую армию.


В 1914 году под натиском немецкой армии, одна за другой, падают крупнейшие крепости Европы.

Но на восточном направлении (т.е. в направлении России) немцы встретили непреодолимые трудности.  Всего в 23,5 км. от границы России и Германии, немцам предстояло штурмовать неприметную русскую крепость Осовец.


Опубликуем фрагмент рассказа, подготовленного Владимиром ГРИГОРЯНОМ [1] по случаю с 100-летия знаменитой «Атаки мертвецов»:


Первый штурм

До границы с Пруссией от крепости было рукой подать — 23,5 км. Так что после начала войны ждать противника долго не пришлось. В сентябре 1914 г. к Осовцу подошло 40 германских батальонов — почти столько же, сколько к громадному Новогеоргиевску.

Имея многократный численный перевес, враги пошли в атаку. Им удалось оттеснить русские роты настолько, что немецкая артиллерия смогла начать обстрел Осовца — из Кёнигсберга были доставлены 60 тяжёлых орудий калибра до 203 мм. Большинству читателей это мало о чём говорит, так что поясним на таком примере. Когда в Грозном при штурме президентского дворца Дудаева наша армия сделала выстрел из пушки этого калибра, в эфир понеслись панические крики, мол, русские применили ядерное оружие.

После двух дней интенсивного обстрела германцы решили: противник достаточно шокирован, чтобы стать лёгкой добычей. Они снова пошли на штурм, но шквальный огонь нашей артиллерии заставил их залечь. На следующий день последовал ещё более неприятный сюрприз. Русская пехота, предположительно деморализованная громадным превосходством немцев и жестокой бомбардировкой, вдруг ринулась во фланговые контратаки. Германцы спешно отступили, отводя артиллерию. Стало ясно, что нахрапом здесь ничего не добиться.

* * *

В эти дни, невзирая на то что крепость находилась в поле обстрела неприятельской артиллерии, Осовец посетил наш Царь Николай Александрович. Гарнизон был в восторге, а комендант — генерал Шульман — совершенно растерялся. Он боялся за жизнь монарха, внезапно появившегося на передовой. Царь посетил один из фортов и Покровскую церковь, пострадавшую при бомбардировке. Перекрестился перед образом святителя Николая Чудотворца, который подарил этому храму в мирном 1897 году. При разговоре со священником спросил, было ли страшно при бомбардировке. Тот ответил:

— Нет, Ваше Императорское Величество. Только мне скучно стало, когда снаряды стали ложиться близ церкви, и я пошёл в храм.

Государь улыбнулся и уехал из крепости очень довольный. У него было необъяснимое свойство посещать ключевые места русской обороны накануне каких-то жесточайших для них испытаний. Так было с посещением Саракамыша, где горсть наших воинов выдержала вскоре удар турецкой армии. Где Петербург, а где Саракамыш? О нём и большинство генералов слыхом не слыхивало. Вдруг там появляется на виду врага Царь, воодушевляет, окрыляет бойцов, а вскоре весь мир повторяет имя этого заштатного, ставшего легендарным городишка. Так было и с Осовцом.

После сентябрьской неудачи немцы несколько месяцев размышляли над случившимся. Ждали, когда замёрзнут река и болота. Готовились. Слишком нужен был им Осовец, за которым лежали Белосток, Гродно, Минск…

Начало второго штурма

Полноценная осада началась в январе 1915-го, а штурм последовал 3 февраля. Русские части пять дней сдерживали противника в мелких окопах, не спасавших от орудий большого калибра. В роли «последнего резерва» к войскам отправились комендант крепости — генерал Бржозовский, начальник отряда, чины штаба. Однако бойцы надорвались, были измучены до предела. По решению командования гарнизона пехота крепости была отведена ко второй линии полевых укреплений.

Это, как и прежде, в сентябре, позволило немцам подтянуть артиллерию на расстояние, опасное для всей крепости. Здесь нужно пояснить, что крепость Осовец начали строить в то время, когда авиации ещё не существовало. Возможно, поэтому она не была замаскирована для взгляда сверху. Форты крепости были видны как на ладони. Как свидетельствовали специалисты, сверкающие на солнце водяные рвы, правильные поверхности брустверов, эскарпов и контрэскарпов, гладкие, окрашенные масляной краской стены казарм, полукапониров и прочих сооружений — всё это позволяло противнику чётко представлять, где находятся слабые места обороны, её жизненно важные узлы.

Расположение и оборудование наших орудий также было неудовлетворительно. Из 18 батарей дальнего боя только четыре были хорошо укрыты, остальные можно было обнаружить по вспышкам выстрелов.

Спасала разве что недостаточная, по русским меркам, подготовка германских артиллеристов. Это удивляло нашу армию на протяжении всей войны. Ведь считалось, что у нас всё худшее в мире, кроме рядового пехотинца. Между тем немецкие артиллеристы были обычными, а наши — лучшими в мире. Их непрерывно готовили не пять, не десять лет, а пять веков. Такого рода традиции — самая большая ценность любой страны.

Большой привет «Большим Бертам»

В середине февраля 1915 года немцы всё ещё были полны оптимизма. Главная надежда возлагалась на батарею сверхтяжёлых орудий, которые германцы называли «Большие Берты». Это были осадные пушки 420-мм калибра, не имеющие равных в мире. Мы уже сказали о 203-мм калибре, — так вот на фоне новых монстров те, прежние, выглядели пигалицами. 800-килограммовый снаряд «Большой Берты» оставлял воронку в 4-5 метров глубиной и 12-15 метров в диаметре — настоящий котлован!

4505_900 (1)

Были и другие пушки циклопических размеров, например осадные мортиры «Шкода» калибра 305 мм. Огонь вёлся залпами по 360 снарядов, каждые четыре минуты — залп. В это время сверху крепость бомбили немецкие аэропланы.

Предполагалось, что при интенсивной бомбардировке русские сдадутся через сутки, максимум через двое. Генеральный штаб, полагая, что требует невозможного, просил защитников продержаться хотя бы 48 часов. Мысль, что крепость выстоит ещё полгода, а в общей сложности 190 дней с начала осады, никому не приходила в голову.

* * *

«Противник 25 февраля открыл огонь по крепости, довёл его 27 и 28 февраля до ураганного и так продолжал громить крепость до 3 марта», — вспоминал С. Хмельков. По его подсчётам, за эту неделю ужасающего обстрела по крепости было выпущено 200-250 тысяч только тяжёлых снарядов. Если брать их взрывчатую силу, то Русская армия тратила столько на всех фронтах примерно за пару месяцев. А тут — небольшая крепость с немногочисленным гарнизоном.

3849_900

Защитник крепости рядом с неразорвавшимся снарядом

«Кирпичные постройки разваливались, — читаем в воспоминаниях Сергея Александровича, — деревянные горели, слабые бетонные давали огромные отколы в сводах и стенах; проволочная связь была прервана, шоссе испорчено воронками; окопы и все усовершенствования на валах, как-то: козырьки, пулемётные гнёзда, лёгкие блиндажи — стирались с лица земли».

5082_900

Такого размера были снаряды, которые падали на крепость

Местами попадания были так густы, что большие площади были взрыты слившимися воронками. Центральный форт, Скобелева гора, Заречный форт исчезли в громадных облаках пыли. Там не должно было остаться ничего живого. Вдруг из облаков заговорили, среди прочих, две 150-мм пушки Канэ, доставленные из Кронштадта. Немецкая разведка элементарно их проморгала, что обошлось германцам очень дорого. Взрыв — и замолчала одна «Большая Берта», которая находилась на недосягаемом, как казалось врагам, расстоянии для русских пушек. Взрыв — и второе чудовище велело долго жить. Следом взлетел на воздух склад боеприпасов.

Это ошеломило противника. Немцы словно сошли с ума. Вместо того чтобы отодвинуть оставшиеся «Берты» на безопасное расстояние и продолжать огонь, они утащили их в тыл. Надо сказать, что в крепости не было укреплений, способных выдержать удар снаряда весом немногим менее тонны. Солидный кирпичный склад, принадлежавший артиллеристам, одна из таких бомб превратила в руину. Несколько десятков удачных попаданий могли подорвать нашу оборону. Но германцы испытывали к символам своей мощи какой-то религиозный трепет и более их против Осовца не использовали.

* * *

Со второй линии обороны, которая находилась за пределами крепости, немцы русскую пехоту сбить так и не смогли. К взрывам она привыкла настолько, что солдаты рассуждали: «Пущай постреляет, по крайней мере выспимся». Они смертельно устали от боёв начала февраля и работ по укреплению крепости. После этого артобстрел действительно казался им чем-то эфемерным.

На территории Осовца после февральского штурма было найдено 30 тысяч воронок. Сотни тысяч снарядов поглотили река Бобр и болота. Впрочем, и более или менее точных попаданий приходилось по нескольку на каждого защитника.

Osovets_4_600

Разрушенные стены фортов крепости Осовец.

До того момента считалось, что человек такого выдержать в принципе не способен. Кого не убьёт прямое попадание, того выведет из строя контузия; кого не контузит, тот испытает такой шок, что будет трястись до конца дней. Математики и физиологи считали, измеряли, писали докладные на этот счёт. «По крайней мере выспимся», — сказал на всё это русский пехотинец.

Для немцев сложилась идеальная ситуация: река Бобр скована льдом, русские воины измучены, а своих свежих частей — в избытке. Нужно было бросать их в бой, но германское командование свято верило в мощь своей артиллерии. Лёд превращался в крошево. Русские отоспались и повеселели. Штурм провалился.

«Атака мертвецов»

Весной 1915 г. враг начал широкомасштабное наступление. Русский фронт был прорван сначала в Прибалтике, а затем в Галиции. Это была крупнейшая катастрофа нашей армии. А Осовец держался. Победы воодушевили его защитников, они поверили в себя. Росла и злость на немцев, которые постоянно перебрасывали письма, где говорилось, что русские германцам сопротивляться не могут и скоро окажутся под властью кайзера. 6 августа (24 июля по старому стилю) начался третий штурм. Собственно, именно он вписал имя крепости в историю не только России, но и человечества. Десять дней немцы ждали ветра в нужном направлении, установив несколько тысяч баллонов с отравляющим газом. В 4 утра на русские позиции потёк тёмно-зелёный туман смеси хлора с бромом, достигший их за 5-10 минут. Газовая волна, 12-15 метров в высоту и шириной 8 км, проникла почти на 20 км. Противогазов у защитников крепости не было.

«Всё живое на открытом воздухе на плацдарме крепости было отравлено насмерть, — вспоминал Сергей Александрович Хмельков, сам ставший жертвой отравления. — Вся зелень в крепости и в ближайшем районе по пути движения газов была уничтожена, листья на деревьях пожелтели, свернулись и опали, трава почернела и легла на землю, лепестки цветов облетели. Все медные предметы на плацдарме крепости — части орудий и снарядов, умывальники, баки и прочее — покрылись толстым зелёным слоем окиси хлора; предметы продовольствия, хранящиеся без герметической укупорки, — мясо, масло, сало, овощи — оказались отравленными и непригодными для употребления».

«Утро было холодное, туманное; дул средней силы северный ветер… — писал военный историк В. Буняковский. — Действие газов, несмотря на принятые меры, на Сосненской позиции и в тылу её было ужасно — около половины бойцов были отравлены насмерть. Полуотравленные брели назад и, томимые жаждой, нагибались к источникам воды, но тут, на низких местах, газы задерживались, и вторичное отравление вело к смерти. В общем, ко времени подхода немцев к позиции число защитников её определялось в каких-нибудь 160-200 человек, способных действовать оружием. Выдвинутые из Заречного форта для контратаки три роты землянцев также по пути потеряли до 30 процентов одними отравившимися газами. Спустя некоторое время по выпуске газов немцы пустили одновременно по всему фронту красные ракеты и открыли ураганный огонь…»

9, 10 и 11-я роты Землянского полка погибли целиком, от 12-й роты осталось около 40 человек при одном пулемёте; от трёх рот, защищавших Бялогронды, оставалось около 60 человек при двух пулемётах. Германское командование было настолько уверено в успехе, что велело запрячь обозы. Обратим внимание на цифру — 160-200 человек; остатки ещё трёх рот были немногочисленны, пострадало от газов и подкрепление. Им-то и предстояло сразиться с 8-й немецкой армией.

Вот собственные слова германского генерала Людендорфа: «8-я армия вдвинулась в узкое пространство между Наревом и Белостоком для взятия с юга Oсовца». 14 батальонов ландвера, не менее 7 тысяч человек, двинулись вслед за волной газов. Они шли не в атаку. На зачистку. Будучи уверенными в том, что живых не встретят. То, что произошло дальше, прекрасно описал публицист Владимир Воронов:

«Когда германские цепи приблизились к окопам, из густо-зелёного хлорного тумана на них обрушилась… контратакующая русская пехота. Зрелище было ужасающим: бойцы шли в штыковую с лицами, обмотанными тряпками, сотрясаясь от жуткого кашля, буквально выплёвывая куски лёгких на окровавленные гимнастёрки. Это были остатки 13-й роты 226-го пехотного Землянского полка, чуть больше 60 человек. Но они ввергли противника в такой ужас, что германские пехотинцы, не приняв боя, ринулись назад, затаптывая друг друга и повисая на собственных проволочных заграждениях. И по ним с окутанных хлорными клубами русских батарей стала бить, казалось, уже погибшая артиллерия. Несколько десятков полуживых русских бойцов обратили в бегство три германских пехотных полка! Ничего подобного мировое военное искусство не знало. Это сражение войдёт в историю как „атака мертвецов“».

Кто дал этой атаке такое имя, сейчас уже трудно установить, но оно облетело мировую прессу. А немцы впервые ясно осознали, что взять крепость не смогут. Голыми руками можно взять гарнизон, который растерян, не слажен. Исключительно трудно — когда он сложился в единый организм, привык побеждать. Невозможно — если бойцы, сверх того, обнаруживают, что враги их — нелюди, изверги рода человеческого. Самое тяжёлое впечатление произвело на защитников Осовца отравление крестьян из ближайших к крепости деревень и надругательство над трупами погибших от газов товарищей. «Медведь, страшный зверь, и тот не трогает мертвецов, — говорили стрелки, — а эти хуже зверей; погоди, дай дорваться».

Германцы затихли.

Владимир ГРИГОРЯН
Подготовлено на основе книги С. А. Хмелькова «Борьба за Осовец»,
работы В. Буняковского «Краткий очерк обороны крепости Осовца в 1915 г.» и других материалов. http://www.rusvera.mrezha.ru/641/5.htm


Комментарий редакции:


Ничего подобного мировое военное искусство не знало.


Оборона Осовца сорвала планы германского командования на Белостокском направлении по прорыву в стык двух русских армий. Гарнизон крепости почти на год сковал значительные силы немцев.

Немецкий план «быстрой войны» к этому моменту был уже похоронен.

Как раз во время неудачных немецких штурмов Осовца Николай II получает 2 письма от Германии с предложением «в какой-либо нейтральной стране организовать сепаратные переговоры о мире между Россией и Германией» [2]

Стало понятно, что непобедимая армия кайзера, которая к этому времени уже стерла с лица лучшие крепости Европы, неспособна захватить Россию.

В свою очередь Россия, поверив в свои силы, отклонило мирный процесс, в надежде на полный разгром, а затем безоговорочную капитуляцию Германии.

Уже через год, в 1916 г., Германия вторично попросит мира, но мы вновь настоим на безоговорочной капитуляции, а не «малых подачках». Россия, видя как тает Германия и ее союзница Турция, мечтала о захвате Стамбула.

Царская телеграмма 12 декабря 1916 г. в войска:

…еще с осени минувшего 1915 года, враг наш уже не мог овладеть ни единой пядью русской земли, а весной и летом текущего года испытал ряд жестоких поражений и перешел на всем нашем фронте от нападения к обороне. Силы его, видимо, истощаются, а мощь России и ее доблестных союзников продолжает неуклонно расти. Германия чувствует, что близок час ее окончательного поражения, близок час возмездия за все содеянные ею правонарушения и жестокости.

И вот, подобно тому, как во время превосходства в своих боевых силах над силами своих соседей, Германия внезапно объявила им войну, так теперь, чувствуя свое ослабление, она внезапно предлагает объединившимся против нее в одно неразрывное целое союзным державам вступить в переговоры о мире.

Но если Германия имела возможность объявить войну и напасть на Россию и ее союзницу Францию в наиболее неблагоприятное для них время, то ныне окрепшие за время войны союзницы, среди коих теперь находятся могущественнейшая Англия и благородная Италия, в свою очередь, имеют возможность приступить к мирным переговорам в то время, которое они сочтут для себя благоприятным.

Время это еще не наступило. Враг еще не изгнан из захваченных им областей. Достижение Россией созданных войною задач – обладание Царьградом и проливами, равно как и создание свободной Польши из всех трех ее ныне разрозненных областей, – еще не обеспечено. Заключить ныне мир – значило бы не использовать плодов несказанных трудов ваших, геройские русские войска и флот, труды эти, а тем более священная память погибших на полях доблестных сынов России не допускают и мысли о мире до окончательной победы над врагом,дерзнувшим мыслить, что если от него зависело начать войну, то от него же зависит в любое время ее окончить.

Я не сомневаюсь, что всякий верный сын Святой Руси, как с оружием в руках вступивший в ряды славных Моих войск, так равно и работающий внутри страны на усиление ее боевой мощи или творящий свой мирный труд, проникнут сознанием, что мир может быть дан врагу лишь после изгнания его из наших пределов, только тогда, когда, окончательно сломленный, он даст нам и нашим верным союзникам прочные доказательства невозможности повторения предательского нападения и твердой уверенности, что самою силою вещей он вынужден будет к сохранению тех обязательств, которые он на себя примет по мирному договору.

Будем же непоколебимы в уверенности в нашей победе, Всевышний благословит наши знамена, покроет их вновь неувядаемой славой и дарует нам мир, достойный ваших геройских подвигов, славные войска мои, – мир, за который грядущие поколения будут благословлять вашу священную для них память.

НИКОЛАЙ [3]


  1. Владимир ГРИГОРЯН. Подготовлено на основе книги С. А. Хмелькова «Борьба за Осовец»,
    работы В. Буняковского «Краткий очерк обороны крепости Осовца в 1915 г.» и других материалов. http://www.rusvera.mrezha.ru/641/5.htm
  2. Международные отношения в эпоху империализма. М., 1938. Т. VII. Ч. 1. Док. 347. С. 444—446. Васильчикова М.А. — Николаю II, 10.03.1915; Ч. 2. Док. 454. Васильчикова М.А. — Николаю II, 30.03.1915).
  3. Хрусталев В. Романовы. Последние дни Великой династии. Со ссылкой на ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 2480. Л. 1